Информационная эра (1980-ые - нач. XXI в)

Как анархисты в Москве воевали с рейдерами


В 2013 году анархисты в Москве воевали с рейдерами, штурмовали здание друга Путина, а в итоге попали в криминальные хроники как “братки из девяностых”.

В Москве до сих пор порой встречаются старые еще с советских времён общежития. Туда в СССР заселяли “лимиту”, “понаехавшую” из регионов. Как правило, это были общежития при различных промышленных предприятиях, в которых и работали “лимитчики”. Потом совок развалился, и предприятия перешли в частные руки. А вместе с ними – и общежития. Сложилась такая противоречивая ситуация, когда с одной стороны жильё принадлежит капиталисту, а с другой стороны, люди в этом жилье прописаны и живут. Они уже давно не работают на этих советских предприятиях. Уже самих этих предприятий нет. А общежития есть. И капиталистам хотелось бы использовать все эти помещения в центре. Например, построить гостиницу или бизнес-центр на месте общежития. Но вот беда – нельзя это сделать до тех пор, пока там люди живут. В таких случаях зловредные капиталисты начинали делать всячески подлости жителям общежитий, выдавливая их. Отрубят отопление зимой, электричество, введут пропускной режим в общежитие и тд. Наиболее нетерпеливые и вовсе просто присылали ребят покрепче, которые проламывали головы старушкам, живущим в таких советских общагах, ломали стены в их комнаты, и просто вышвыривали людей на улицу. Право частной собственности и свободный договор бандитов с владельцами общежитий, всё по рыночку, в общем.

Анархисты, однако, выступают против института частной собственности, рыночных отношений, и вообще против того, чтобы старушек по голове бить и детей малых на мороз выкидывать. А потому, услышав о таких историях, хорошие люди из числа анархистов направились на одно из таких общежитий, где на днях бандиты-дуболомы отправили местную жительницу-пенсионерку в больницу с пробитой головой. Завидев большое количество крепких ребят, бандиты попытались было быковать, но вскоре поняли, что силы неравны, и удалились. В самом общежитии было организовано круглосуточное дежурство, дабы рейдерам не пришло в голову вернуться в отсутствии анархистов и продолжить терроризировать живущих в общежитии жителей пенсионного возраста. Со временем на входе в общежитие появились своеобразные укрепления, а само общежитие получило известность как место, где можно всегда встретить анархистов. Были организованы библиотека и множество других полезных вещей, и получился настоящий социальный центр на осадном положении, который стремились посетить не только большое количество московских анархистов и сочувствующих, но и всевозможные коммунисты, либералы, общеоппозиционные активисты и журналисты.

Учитывая такие успехи в деле защиты одного общежития, московские анархисты решили, что у них достаточно сил для защиты и других общежитий (а такая ситуация нередка в Москве). Когда стало известно, что в общежитии бывшего предприятия “Московский Шелк” такие же мрази пытаются выселять местных жителей – включая мать-одиночку с малым ребенком – туда немедленно направился десант анархистов. В лице “Мосшелка” противник был гораздо серьёзнее. Сам владелец общаги мало того, что был гораздо богаче и мог нанимать гораздо большее количество охранников и бандитов, так еще обладал и неплохими связями в самых верхах власти. Вскоре всплыла даже совместная фотография этого буржуя с самим Владимиром Путиным. А в дальнейшем, когда нанятые бандиты оказались бессильны против анархистов, буржуйчик смог привлечь к конфликту ОМОН.

Первоначально в общежитии “Мосшёлка” также было организовано дежурство. И когда в общежитие пришёл отряд чоповцев, начавших ломать комнату матери-одиночки с малым сыном, весь этот сброд был разогнан пинками всего одного анархиста. Чоповцы с криками “сюда все охранники” сбежали из общежития. Ну оно и понятно – пришли беззащитных детей и женщин терроризировать, а их анархисты пинками разгоняют. К такому жизнь их явно не готовила!

Хозяин “Мосшелка” оказался классическим бессердечным капиталистом, и всех этих испугавшихся чоповцев в виду их полной профнепригодности заменил другим ЧОПом. Понадеявшись, видимо, что новый ЧОП будет более отважным. Новые чоповцы совершенно иначе подошли к делу защиты общежития. Вход в общежитие располагался с небольшой улочки, перегороженной железными воротами. Эти ворота и стали основным рубежом защиты сил зла и капитала. Был введён пропускной режим, и внутрь пропускали только жителей общежития. Крыши различных пристроек, по которым активисты проходили в общежитие после этого, были вскоре демонтированы. Активисты продолжали приезжать и кошмарить бандитов, то издеваясь над ними, то взывая к их совести, но ребята не понимали, что делают злое дело. Им заплатили деньги – они делают зло. Рыночные отношения, свободный договор.

Когда стало известно, что негодяи продолжают террор против жителей общежития “Мосшёлка”, на место быстро приехала анархистская молодежь. Преодолев ворота (просто перелезли через них) ребята поломали всех толпившихся в узкой улочке перед общагой чоповцев, но взять штурмом саму общагу не смогли – ЧОП надёжно заблокировал вход в общагу. Прибывшая полиция положила конец попытке штурма, а хозяин общаги решил, что этот ЧОП недостаточно боеспособен, раз его поломала толпа анархистов совсем еще юного возраста. И заменил этих чоповцев какими-то откровенными бандюками, с уголовными мордами и такими же повадками. События же этого дня, когда анархистская молодежь пыталась штурмовать удерживаемое чоповцами общежитие, явились своего рода прологом следующего дня, когда здесь развернулась настоящий эпичный штурм, достойный среднековых осад.

21 января 2013 года. Крещенские морозы, самое холодное время в году. Заснеженные, все в белом переулки столичного района Хамовники. По ним передвигается в сторону общежития группа из нескольких десятков анархистов и антифашистов. В одном из переулков им встречается примено такая же группа людей с закрытыми лицами. Радостные крики, группы закидывают друг друга снежками. Вторая группа – тоже анархисты и антифашисты, они тоже идут на штурм зла и капитала. Слившись в внушительный боевой отряд, неравнодушные люди подходят к зданию общежития, где уже стоят другие хорошие люди – тоже анархисты и антифашисты. За забором вместо привычных нелепых чоповцев стоят мужики лет сорока, все с физиономиями уголовников, железными ломами и ухмылками на лицах. Анархисты пытаются пройти в общежитие, навалившись на ворота. Бандиты, подобно древнегреческим гоплитам, хватают железные ломы и удерживают ворота, дубася анархистов через решетки забора. В ответ слуги капитала заливаются из газовых балончиков. Некоторым из них газ очень хорошо попадает на лицо, они бросают ломы и корчатся, хватаясь за лица. В какой-то момент кто-то ударяет по воротам ногой… и они распахиваются. С боевым рёвом антифашисты влетают на территорию перелука. Бандиты-гоплиты сметены, лежат на снегу, их добивают ногами и кирпичами. Некоторые из них, находясь вглуби переулка, вооружаются какими-то совсем уж огромными железными дрынами, которыми отбиваются в узком переулке от наседающих анархистов. Выход найден вместе с каким-то металлическим листом, которым атакующие закрываются от ударов дрынами, словно щитом, и прут на врага. Отступать в переулке бандюганам некуда, и очень скоро они тоже лежат в снегу. Дверь в общежитие заперта, но замок поддается под ударами молотков. Когда ликующая армия врывается в захваченную крепость, внутри сидит одинокий перепуганный охранник. Вломившиеся, однако, вместо того, чтобы устроить расправу над злодеем, грубо вышвыривают его из здания. После чего полсотни молодых людей маршируют по коридорам общежития, и заходят в одну из выселяемых комнат. Девушка в комнате со слезами радости вешается на плечи одному из зашедших анархистов, а мальчик лет пяти восхищенно взирает на всю ту процессию и с надеждой спрашивает мать ” мама, а эти хорошие люди не уйдут? они защитят нас? плохие люди больше не придут?”. Атмосфера эпична и пафосна настолько, насколько это вообще возможно. Хорошие люди расходятся по пустующим комнатам полупустого общежития, в котором к тому же нет света – вырубил злобный капиталист. Твёрдо решено,плохих людей в общежитие более не пускать, дабы никто не терроризировал простых жителей и детей.

В какой-то момент в окно заглядывает морда мента… стоп! Это же второй этаж? Как мент может заглядывать в окно второго этажа? Подбежав к окну, видно, что в окно лезет какой-то жирный мент, и оценивает ситуацию внутри. Под каждым окном стоит мусорская тачка и отряд ментов, общежитие оцеплено силами правопорядка, прибывшими на подмогу злу и капиталу. В коридор входит, цепочкой, ОМОН. Сто раз до этого видели омоновцев, и как они действуют на политических мероприятиях – бесцеремонные, жестокие, решительные. Здесь же ОМОН, видимо, решил, что имеет дело с какими-то бандитами, рейдерами. И вёл себя на удивление крайне неуверенно. Омоновец, стоящий впереди, спрашивает, что здесь происходит. На что следует ответ, что ничего особенного – просто ребята пришли в гости к местной жительнице. Отряд ОМОНа разворачивается и уходит. Это, кажется, единственный раз, когда омоновцы вступили с анархистами в переговоры, отказались их задерживать и ушли.

Так бы, вероятно, всё и окончилось – ОМОН и полиция, не понимая, что им делать, быть может и не решились бы штурмовать здание с большим количеством агрессивных молодых людей. Однако вскоре на место прибывает центр “Э”. В какой-то момент электричество и свет в общежитие возвращается. Радостный клич анархистов и антифашистов, воспринимающих это как знак своей победы – мол, под давлением силы капиталист решил пойти на уступки, вернуть людям свет и прекратить оказывать против них физическое насилие. Однако это не утсупка капиталиста – свет зажгли, дабы ОМОН и полиция могли провести операцию по задержанию в общежитии. В коридоре толпятся эшники, у дверей в комнаты стоят менты с мегафонами, а из начала коридора выдвигается цепочка ОМОНа. ОМОН очень вежлив. Какой-то крупный полицейский начальник вежливо предлагает проследовать всем в отделение для разбирательства. Вежливо, но тоном, не предполагающим отказа. Самые вежливые ОМОНовцы оказывают самое вежливое задержание, просто окружая группы анархистов и без применения рук и спецредств обступая их, и обращаясь к ним с искренним уважением на “вы”. Сразу чувствуется разница в том, как ОМОН задерживает политических на митингах и тех, кого считает бандитами. На улице анархистов ослепляют вспышки фотокамер столпившихся журналистов и ожидают ОМОНовские автобусы. Местное отделение полиции будет завалено работой до самого утра. Побитые бандюки, растерявшие всю свою наглость и уверенность в себе, будут неуверенно тыкать в задержанных пальцем, жалуясь полиции на побои. Уголовное дело, несколько подозреваемых. А в газетах и уголовных хрониках федеральных телеканалов появятся сообщения, что пресечена криминальная разборка – задержана группа “братков из девяностых”, “в считанные минуты уложившая охрану и захватившая помещение в центре столицы”.

Слова перепуганного мальчика о том, не уйдут ли эти люди, защитят ли они от плохих людей, на всю жизнь засядут в память и утвердят желание делать добро и не давать плохим людям делать зло.

источник